Опубликовано в журнале «YOL» #1(61), 2017

Статья и фотографии не совпадают с журнальным вариантом.

«Будь, кем ты кажешься или кажись, кем ты есть»

Мевляна Джалаледдин Руми

«… главное качество Аллаха-это тайна, связанная с «сокрытым сокровищем».
Проблема состоит в том,чтобы найти путь и добраться до этой тайны; ведь эта
тайна растворена в мире; важно понять, что она содержится везде: в каждой
вещи, в каждом предмете, в каждом человеке. Мир — это море взаимосвязей;
вкус каждой капли его соли ведет к тайне.»

Орхан Памук «Черная книга»

 

a45-1

Название журнала  «YOL» переводится как  «путь, дорога». В различных эзотерических учениях понятие «путь» является одним из важнейших и подразумевает скорее не физическое перемещение, но осознанное восхождение к постижению Абсолюта, Бога, Истины, Вечности… Движение человека по такому Пути требует не только работы мысли, возможно, аскезы — отказа от различных материальных  благ, изучения специальной литературы, участия в определенных ритуалах, но и подсознательного озарения, без которого невозможно достижение результата. И, как утверждают многие учения, для этого человек должен отправиться в Путь физический, — в странствие, паломничество.

В азербайджанском языке существует аналог слова «паломничество» — «зиярет», которое на наш взгляд имеет несколько другой оттенок, то есть, это посещение святых мест или мест силы для просвещения — получения определенного опыта или знания.

Так и мы отправились в зиярет в древнейший город Турции, Конью, чтобы ощутить свет самопознания человека, зажженный 700 лет назад великим философом-мистиком-поэтом-суфием Джалаледдином Руми. Как известно, Турция — страна с богатой историей, которая на протяжении тысячелетий является местом контакта Востока и Запада, их взаимопроникновения.  С этой точки зрения нашу семью можно назвать Турцией в миниатюре: в ней слилось много западных и восточных кровей и мировоззрений. И мы подумали, что интересно было бы описать эту поездку с двух точек зрения.

a45-2

«…едва ли найдется нечто, способное оказать такое влияние на читателя, как первая книга, проложившая путь к его сердцу. Те первые образы, отзвук слов, которые, как нам кажется, остались далеко в прошлом, сопровождают нас всю жизнь. Они возводят в нашей памяти дворец, в который — сколько бы книг мы потом ни прочли, сколько бы миров ни открыли, сколько бы ни узнали и ни позабыли — нам неизбежно предстоит вернуться. «

Карл Руис Сафон. «Тень ветра».

А: Причиной нашей поездки в Конью была, как обычно, мечта. В юношеском возрасте, когда в какой-то момент, как будто вдруг,  приходит озарение и начинаешь понимать, что мир бесконечно расширяется, когда писатели, поэты  вдруг превращаются в философов, и за еще вчера кажущимися простыми строчками стихов и крылатыми фразами вдруг предстает такая глубина, что даже мимолетный взгляд туда действует совершенно опъяняюще, мне попала в руки книжка про Джалаледдина Руми. Великого мистика мыслителя поэта суфия. Необычность открывшегося мне  «мира суфиев», глубина и простота так потрясли мое юношеское воображение, что романтика суфийских обрядов, путешествия дервишей, испытания на пути познания истины мироздания на время захватили мое воображение… Однако, в юности увлечения быстро меняются, ведь мир так многообразен. Но знакомство с Мевляна с тех пор заняли место в моей памяти как нечто совершенно удивительное и таинственное.

a45-14

Мы приехали на базар в Аксарай. Да, да, не на отогар (автовокзал), а именно на базар. Дело в том,что в турецких городах существует система доставки пассажиров на отогар шаттлами-микроавтобусами… В небольшом зале ожидания было полно людей, и периодически представители компаний перевозчиков вызывали пассажиров…

Так уж получилось, что в толчее и спешке мы не услышали, когда стартовал наш шаттл. И, лишь обратившись к кассиру, выяснили, что будем ждать следующего автобуса на Конью еще полтора часа.

На улице моросил весенний дождь, было сыро, многолюдно, — так что использовать время для прогулки по городу не хотелось… благо, ту самую книгу мы везли с собой.

Е: Для человека, родившегося на Востоке, с детства впитавшего дух Востока, изучавшего в школе выдающихся поэтов, философов, ученых, правителей и религиозных деятелей, имя Джалаладдина Руми конечно, знакомо. Для меня, выросшей в иной культурной среде, оно даже не было хотя бы одним из этакого «джентльменского набора» имен из учебника истории: Низами, Авиценна, Омар Хайям. Можно сказать, что я более-менее была знакома лишь с творчеством Омара Хайяма. Само собой, произошло это в те романтические юношеские годы, когда пьянящая музыка его упоительных стихов так созвучна музыке молодости, звучащей в каждом человеке в этом возрасте…

И только перед самой поездкой в Турцию я, закачав в читалку ту самую книгу Радия Фиша, начала открывать для себя огромный и прекрасный мир Джалаладдина Руми.

a45-17

Практически перед каждым  человеком, рано или поздно встает вопрос (или его ставят перед ним другие люди) о его отношении к Богу, принятии или непринятии тех или иных ценностей какого-либо из религиозных учений. Я, повторюсь, выросла в европейской христианской системе ценностей, но в семье, где еще прабабушка была глубоко верующим человеком,а бабушка — уже воинствующей атеисткой, родители вроде как и не воинствующие, но какие-то неопределившиеся в этом вопросе. Темы веры у нас в семье вообще как-то не принято было обсуждать, ни в положительном, ни в отрицательном ключе. Опять же пионерско-комсомольское советское воспитание: «Никто не даст нам избавленья — ни бог, ни царь и ни герой…»

Вот такие исходные данные. Сюда можно добавить разве что увлечение фантастикой. Такова была почва, на которую упали семена учения Руми… Не чернозем, чего уж лукавить…

А: Наш автобус стремительно несся к городу-мечте. Дождь лил не останавливаясь, временами темное небо освещалось светом молний. Салон автобуса напоминал мне кают-компанию доброго корабля- казалось, что мы, плавно покачиваясь,  плывем сквозь море тьмы и дождя…

a45-22

Е: Те несколько дней, что предшествовали нашему приезду в Конью, были таким опьяняющим фейерверком событий! Земля уходила из-под ног, когда мы с утра до вечера с парой шоколадок в кармане как зачарованные бродили под божественные трели соловьев по бесчисленным каньонам Каппадокии, где в воздухе был разлит аромат цветущих деревьев, и после бешеных, но коротких ливней на небе веером раскрывались каскады из двух, трех ярчайших радуг, где на рассвете с мерным гулом в небо из узких улочек городка Гереме в рассветное небо торжественно выплывали разноцветные воздушные шары, а номера в гостиницах были выдолблены в мягком известняке так же, как кельи сотен древних христианских храмов и монастырей в стенах каньонов; где, как на японских классических пейзажах, изображающих Фудзияму на фоне цветущей сакуры, мы видели такой же заснеженный конус Хасандага, плывущий в майской дымке над анатолийскими долинами  в обрамлении цветущих яблонь…

a45-23

a45-21

a45-24

Мы, по крайней мере, я — были подобны улиткам, вытряхнутым из скорлупы рутины на свет под бездонный купол пронзительно голубого неба. Да! Весна, наверное, лучшее время для познания нового, свежий ветер вымел все закоулки сознания, майские ливни промыли и очистили мозг, обострили восприятие… и тогда мы отправились в Конью!

А: Когда мы приехали на вокзал и пересаживались в такси, хлынул настоящий ливень. Молнии  и гром… По улицам неслись потоки воды. Мы ехали в отель с удивительным названием «Месневи».  Когда мы искали отель в Конье, из десятков гостиниц именно отель «Месневи»  подошел по всем параметрам: расположение, цена, рейтинг, отзывы. Условием брони было официальное подтверждение, что мы муж и жена.

Нас встретили с зонтиком, и это была не просто дань уважения, а насущная неоходимость.

Дождь кончился внезапно. И мы решили выйти на вечернюю прогулку. Прохлада, чистота и умиротворенность спустилась на город. Блестела мокрая площадь перед музеем Мевланы, отражая многочисленные фонари. Людей почти не было. В окружавшем нас мире было какое-то спокойное величие. Время ужина давно наступило, и ноги привели нас в кафе, расположенное совсем рядом с отелем.

Чистый просторный зал был заставлен столиками, за которыми сидели в основном довольно молодые ребята и девушки в спортивных костюмах. В первый момент меня удивила какая-то необычная тишина в таком большом помещении, полном молодыми людьми. Звуки были какими-то необычными, нехарактерными для такого большого зала, чего-то не доставало для ощущения привычного звукого фона… Все многочисленные посетители — молодые, похожие на спортивную команду, ребята были… глухонемыми.  Мне почему-то запомнился этот ужин. Время, наполненное неслышными уху голосами.

Е: Начало 13 века. В Балхе, в семье Бахаддина Веледа, образованнейшего и почитаемого богослова, прозванного «Султаном мудрецов», 30 сентября 1207 года родился сын, Джалаледдин, впоследствии получивший титул Мевляна, выдающийся суфийский мистик, поэт, философ, чье поэтическое произведение «Месневи» считается на протяжении вот уже многих веков не только величайшим культурным шедевром, но и своего рода энциклопедией суфизма.

a45-6

Пока для меня слова «суфий», «суфизм» звучали загадочно-неопределенно. Что-то я успела узнать из книги Р.Фиша, которую мы продолжали читать в дороге. Краткая информация из путеводителя, приобретенного на входе в музей гласит, что «…разница в социальных, культурных и экономических явлениях породили новые веяния в понимании ислама, различные секты и суфийские движения. Течение под названием мистицизм…распространяли суфии… Суфизм — путь очищения души от негативных качеств и привития похвальных качеств духу… Важными чертами суфизма является  исключительное человеколюбие, скромность и толерантность, стремление к познанию и красоте, открытость. Кандидат в дервиши должен был пройти испытание продолжительностью 1001 день. Наряду с религиозными знаниями в обители занимались музыкой, поэзией, каллиграфией, переплетными работами, гравированием и другими искусствами. «

В возрасте 21 год семья Бахаддина Веледа Балхи переезжает в Конью, где и расцвел впоследствии поэтический и философский дар Мевляны Джалаледдина  Руми. К 37 годам он был уже выдающимся богословом, получившим блестящее образование в лучших медресе Дамаска и Алеппо, советником султана в вопросах юриспруденции, преподавателем и проповедником. И вот, в возрасте 37 лет, с ним происходит знаковое событие, изменившее всю его последующую жизнь. Это событие, описанное в бесчисленном количестве книг и произведений, получило поэтическое название «встреча двух морей», — это встреча Джалаладдина Руми и странствующего дервиша Шамсаддина Табризи на улицах Коньи.

После этой встречи Руми оставляет преподавание и проповеди и уединяется с Шамсаддином для бесед, которые оказывают сильнейшее воздействие на Руми. Это общение пробуждает творческие силы и направляет его на новый Путь мистического познания себя, единения с Возлюбленным, то есть, Богом. С единомышленниками, собравшимися вокруг Мевляны, он закладывает основы ордена дервишей Мевлеви, более известного на Западе, как «орден кружащихся дервишей».

Вспоминая дни, проведенные в Конье, мы обы были уверены, что провели там не менее трех дней, оказалось, что — один! Приехали 8 мая уже затемно, рано утром 10-го улетели в Стамбул. То есть, все, что мы успели сделать: пойти, понять, посмотреть, увидеть, осознать, прочувствовать — все это уложилось в один бесконечно длинный день.

Я не помню, чтобы мы в тот день где-то присели, или поели. Величие и значимость происходящего не позволила сознанию остановиться на таких мелочах. Конья, как кружащийся суфий, медленно вращалась вокруг нас, открывая все новые улочки и все глубже вовлекая в атмосферу приобщения к чему-то очень важному.

a45-3

А: Вход в музей Мевляны был бесплатный. Хотя турникеты, кассы, секьюрити — все есть, но билеты дали, а денег не взяли… Черные тюльпаны в парке перед музеем (я такие вcтречал на Центральном Кавказе, в Сванетии, — там они растут прямо у тропы. Темно-темно-фиолетовые, почти черные, как одежды сванских женщин) и поток людей, как мне показалось: основная масса местные люди…  В  кельях — книги, музыкальные инструменты, одежда, различные предметы быта суфиев. Очень много людей — невозможно задержаться, надо впитывать и идти дальше, стараясь попадать в этот ритм…a45-5

Нам сказали, что мавзолей Мевланы посещают в день почти 16 тысяч человек. Кажется, что эта огромная цифра, но даже если половина от этого числа, то место это очень популярно.  Удивительное ощущение вдохновения и какой-то возвышенной отрешенности…

a45-7

Стены, купола, колонны мавзолея богато и изящно  расписаны золотом изречениями из Корана.

a45-9

Меня поразила какая-то необычная атмосфера всеобщего единства, многие люди совершали намаз или просто шептали слова молитв. Все присутствующие: и молящиеся, и идущие были как бы каждый сам по себе и в тоже время в какой-то момент воспринимались как единое целое. Ощущение этого единства вызывало чувство необычной легкости и света.  Хотелось опять и опять чуствовать это состояние отрешенности  и счастья.

a45-19

Когда мы вышли из  здания, и над головой теперь было только голубое небо это состояние еще долго напоминало о мгновениях которые довелось пережить.

Е: С десятками и сотнями других людей входим во врата музейного комплекса. В людском потоке (судя по одежде) преобладают мусульмане, но много и людей явно издалека и совсем не европейцев. Слышна разноязыкая речь, но никто не сторонится иноверцев или чужестранцев, удивительная благодатная атмосфера куполом накрывает все это место. Тесно, плечом к плечу медленно перетекаем из помещения в помещение и вот, наконец, мы входим в собственно мавзолей Мевляны! Как здесь светло и торжественно. Нет давящего ощущения, от того, что здесь расположены усыпальницы, как это бывает на кладбище. Невысокой оградкой выделено место для желающих совершить намаз. И мне кажется, что лица молящихся озаряются теплым внутренним светом очищения.

a45-8

Выходим вновь под бездонный голубой купол конийского неба, медленно вращающийся над головами. Он, похоже стал еще чище и ярче после нашего «визита» к Мевляне. А может, это наше сознание очистившись от суетных мыслей, сделало наше зрение более острым?..

А: Одно из мест в Конье, где мне обязательно нужно было побывать, — историческое место, где произошла  «Встреча двух морей». Место, где Джалаледдин Руми  впервые увидел Шамсаддина Тебризи. Об этом моменте написано тысячи книг. Мы ориентировались по книжке Радия Фиша:  «Если вам придется побывать в Конье, разыщите здание отеля «Сельджук-палас» неподалеку от центра. Встаньте у его угла, напротив дома министерства просвещения: Марджа-аль-байхрайн — так назвали люди это место — «Встреча двух морей». 26 ноября 1244 года.»

a45-10

Мы шли по Конье — современному  турецкому  городу  в 21 веке. По тротуарам спешили по своим делам  люди, по дороге неслись машины, катился по рельсам трамвай… Но вот, именно здесь, судя по описанию, было «то самое Место»!   Мне вдруг пришло в голову: Книгу  о Руми я прочел в 15 лет, посетил Конью в 55 — через сорок лет! Долго же шел я к Вам, Мевляна….

a45-18

Е: А тем временем Конья поворачивается к нам дорогой ведущей к холму Аладдина, и я понимаю, что вот сейчас, через несколько минут, шагов, ударов сердца  мы будем стоять там, где произошла «встреча двух морей»! И вот мы стоим здесь, а я пытаюсь представить, какой же силой должно было обладать слово, сказанное Шамсом, какой харизмой обладал он сам, чтобы вот так, одной фразой изменить жизнь человека.  Даже не верится! Я впервые нахожусь под таким магнетическим воздействием силы места.

А: Прямо перед нами был холм Аладдина — место историческое. Здесь расположены усыпальницы Аладдина и дворец султанов.  Но главное поразившее нас чудо это парк цветущих тюльпанов.  Нет, это были не аккуратные клумбы,  и банальной симметрии здесь не было. Это были озера, нет,  моря тюльпанов, устремленных к весеннему небу. Казалось, каждый цветок вместе с очень тонким ароматом издает свой звук, очень тихий и тонкий, но в то же время вполне слышимый. И тысячи тысяч цветов, устремляя свою музыку ввысь, образуют гигантский купол звуков над головой. Наступило время вечерней молитвы. И вдруг,  как по волшебству, со всех сторон запели озан. Созвучие и гармония происходящего были потрясающими! Холм Аладдина, расположенный в центре Коньи,  находился словно в фокусе этого удивительного звучавшего чуда.  Мелодия красоты и беззащитности гордых тюльпанов и призыв на молитву Богу.

a45-11

Дальше мы пошли к усыпальнице Шамседдина Тебризи. Город жил своей вечерней жизнью, вероятно все было здесь как обычно, люди занимались своими повседневными делами. Но для нас впереди вновь была тайна  тысячу раз разгаданная и сокрытая.

Момент встречи  Шамсаддина Тебризи с Джалаледдином Руми стал, вероятно, божественным импульсом рождения великого поэта и философа -мистика. Мир обрел еще один путь к познанию истины.  Ощущение прикосновения к истории сотворения суфизма, пребывание в местах, где ступали ноги великих, придают мне какую-то энергию  движения и легкости. Мы с раннего утра на ногах, мы идем сквозь историю и географию, поэзию, искусство и память. Мы встречаем и общаемся с десятками людей, с некоторыми говорим,  других просто видим, обмениваемся взглядами, улыбаемся и идем  дальше. Мы не чувствуем усталости. Хотя, похоже, наступает вечер, судя по длинными теням и зажигающейся рекламе…

Е: Но Конья неумолима, и мы, следуя ее указаниям, поднимаемся на холм Аладдина, где во всем великолепии раскинулся замечательный парк с морем цветущих тюльпанов. Это было так созвучно нашему состоянию. И не случайно сюда нужно было именно подниматься. К небу, к чистоте, к красоте и совершенству мира. А когда со всех сторон зазвучал озан, это уже было настолько нереально прекрасно, что почти невыносимо…

А потом, следуя за мелодией озана и за удлиняющимися тенями мы покинули холм и переместились туда, гда нас ожидало самое волнующее действо этого длинного дня — в прекрасное белокаменное здание культурного центра Мевляны. Был вечер пятницы. Мы не знали об этом, но оказывается именно по пятницам, раз в неделю, в культурном центре вечером проходил обряд Сема, где можно было поприсутствовать совершенно бесплатно.

a45-20

Большой круглый светлый зал, вмещающий несколько тысяч человек, затихает, и под белым куполом раздается чистый сильный мужской голос, к которому вскоре присоединяется флейта… Я всего лишь несколько раз в жизни присутствовала на различных службах в католическом и православном храмах, в протестантской церкви. Ни разу не была во время молитвы в мечети. Также я не знаю арабского языка. И не дочитала еще книгу до разъяснения тонкостей сема. Поэтому я могла только наблюдать и пытаться почувствовать. Скажу только, что когда все окончилось, осталось ощущение чего-то доброго, большого и очень важного. А еще мне очень бы хотелось увидеть  все это еще раз, теперь, когда я узнала о сема больше.

a45-15

А: Описывать сема, вероятно, дело неблагодарное-слишком много чувственного и возвышенного… Любые слова покажутся пресными и сухими. Просто внутри становится светло и щиплет глаза… Запомнились несколько лиц и  мгновений действа. Первое — появление шейха в черной хирке… Показалось вдруг, что вышел сам  сын Мевляны  Султан Велед, и видим мы его воочию (старший сын Джалаледдина Руми, основатель суфийского ордена Мевлеви, похоронен рядом с отцом). Удивительная музыка, вернее ритм. В какой-то момент появляется ощущение того, что это бьется твое собственное сердце… И кажется, что лица  кружащихся суфиев светятся изнутри…

А когда после сема мы вышли под купол звездного неба, я непроизвольно остановился: мне показалось, что он вращается над нашими головами…

a45-13

 

Е: Возвращаемся в наш отель «Месневи» поздно вечером. У меня такое странное состояние — одновременно переполненности и опустошенности. Ночью мне снится неторопливо кружащаяся фигура, растворяющаяся в небесной синеве.  Когда рано утром самолет уносит нас в Стамбул, я пытаюсь подвести какой-то итог, упорядочить свои впечатления. И вот что нам кажется самым главным.

Удивительно, как восемь веков назад в далеком средневековье Человек смог зажечь такой сильный свет гуманизма, добра и человеколюбия! Так силен и неугасим этот свет, что к нему едут люди со всего мира, чтобы очистить свою душу от суетного, недостойного. И в этом свете, честное слово, незначимыми  кажутся наши современные «достижения», которыми мы так гордимся. Потому что этот человек показал нам, что главное достижение — постичь себя, свой внутренний мир, очистить его и наполнить любовью и светом! И тогда этот свет поведет нас к истинным достижениям и успехам.

Глядя на одухотворенные лица кружащихся дервишей понимаешь: этот человек не обагрит свои руки кровью… Удивительно, вот уже около восьмисот лет, как суфиями предложен путь любви и человеколюбия, осознания человеческой божественности и доброты. Да, пусть это всего лишь один из путей, своеобразный, но есть и другие практики в разных уголках земного шара. Однако по сей день на Земле гремят пушки, звучат взрывы, гибнут люди, сотни тысяч вынуждены скитаться по миру, лишившись всего. Почему? Что не срабатывает? Кто сможет ответить на эти вопросы?

a45-4

 

 

 

 

 

  • Александра Мартынюк

    Я очарована вашим рассказом. Он как вода перетекает от Е к А, от А к Е, из ладошки в ладошку, и ни капли чувств не проливается.