Опубликовано в журнале «YOL » №4(28)2011 
 
Проект МОНГОЛИЯ
  
     Мы, словно старатели, попытались пользуясь своей душой как лотком, отыскать в рутине забот и мутных водах времени сверкающие крупицы новых ощущений и знаний. С осознанием мечты пришла энергия вдохновения. И вот мы — в пути, в поиске. Мы одни, без гида, а наш шофер связно объясняется только на монгольском языке. Зато нас не «грузят» готовые формулировки и информация «для туристов». Отсеивая неважное и бесполезное, мы старались найти СВОЮ истину. Сегодня, вернувшись, мы понимаем, что находимся лишь в начале длинного, интересного пути. Несомненно, мы будем продолжать начатое и обязательно отправимся в Монголию еще. И мы говорим себе: «Жизнь, отпущенная нам Всевышним, коротка, а как длинны маршруты, которыми нам предстоит пройти! Хочется успеть и поделиться…» 

«Не рассказывай о странах, 
Побывать в которых доведется: 
Не поверят все равно тебе, 
А кто-то просто рассмеется…» 

 
А.Дольский 

    Утро в Улан-Баторе. Мы выходим из гостиницы: через полчаса у нас встреча в «Mongolian Expeditiоns» — турагентстве, организовавшем нам замечательный трехнедельный тур по Центральной Монголии протяженностью почти в 3000 км. Только накануне вечером мы вернулись, отмылись и впервые за три недели выспались на мягких кроватях. И вот наш первый выход «в цивилизацию». Проходим два квартала и видим людей, столпившихся на обочине дороги. Подойдя поближе, понимаем, что в очередной раз удача улыбнулась нам скуластой монгольской улыбкой: по дороге мимо нас проплывают настоящие воины Чингисхана на красивых одинаковой масти конях с бунчуками в руках, — это торжественный вынос бунчуков, предшествующий начинающемуся завтра празднику Наадам…. 

    Попробую объяснить, при чем здесь такой эпиграф. Многие на личном опыте наверное убеждались: вернешься из какой-нибудь интересной поездки, начинаешь взахлеб с восторгом описывать увиденное, и вдруг понимаешь, какой бледной бесцветной калькой с пережитого является твой рассказ. Ну как передать всю ту гамму чувств, ощущений, эмоций, которые захлестывали тебя, как передать атмосферу праздника ли, таинственности ли, экзотики… весь этот неповторимый и уникальный коктейль из ветра, запахов, домов, людей, деревьев, моря, риска, осторожности и бесшабашности, экстрима и умиротворения и т.д. и т.п.? Как наполнить смыслом и настроением пустые оболочки слов, описывающих ваше приключение? В какой форме преподнести окружающим информацию так, чтобы ветры воображения наполнили паруса мечтаний, чтобы в глазах слушающих вас загорелся интерес и чтобы они один за другим воскликнули: «О Боже, как я жил без всего этого до сих пор! Я хочу туда сейчас, немедленно!» Не это ли знак успешности ваших усилий! 

    Так вот вернемся к Наадаму. Если говорить о внешней стороне этого праздника, то можно рассказать следующее. Слово «наадам» означает «три игрища мужей», так в Монголии называется праздник, имеющий очень давнюю историю. По крайней мере 800 лет назад его уже традиционно отмечали в Монгольской Империи. Истоки его уходят еще глубже, первоначально это был праздник жертвоприношения в честь Духа – хозяина местности и предков рода. Как правило праздновали его в конце или середине лета, когда наступало время молочного изобилия. Чаще всего для его проведения выбирали горы, так как издревле считалось, что горы – обитель духов. После совершения обряда жертвоприношения на вершине горы, у ее подножия устаивали празднество. Самые сильные и ловкие состязались друг с другом в борьбе, стрельбе из лука и конных скачках.

     Позднее этот праздник приобрел также характер военного смотра, а подготовка к нему в течение всего года была отличным способом поддерживать у воинов хорошую физическую форму. Проведение современного Наадама в Улан-Баторе приурочено к дню победы соцалистической революции в 1921 году и проводится он 11-13 июля. Кроме того, нынешние торжества в Монголии были посвящены 2220-летию образования Хуннской империи, 805-летию образования Великой Монгольской Империи, 100 – летнему юбилею Национально-освободительной революции и 90-летнему юбилею Народной Революции. Сроки проведения Наадама в других регионах разные, но как правило региональные наадамы проходят до столичного с тем, чтобы отправить своих самых сильных борцов, самых метких стрелков и самых быстрых скакунов в столицу на главный Наадам. Это – факты, которые вы легко можете найти в интернете. А вот, как это все было… 

    Нужно сказать, что жители столицы очень дружно отмечают свой главный в году праздник: в эти дни закрываются все учреждения, не работают магазины, все население города выходит на улицы и от души празднует… Многие люди надевают национальные костюмы. Вообще, нужно сказать, что в Монголии пока еще многие люди отдают предпочтение традиционной национальной одежде, а уж в праздничный день, — тем более. 

    Накануне, десятого июля с утра проходит костюмированный парад воинов в одежде различных эпох, а замыкает его парад современной военной техники. Воины президентской гвардии, все как на подбор – настоящие монгольские красавцы с медной кожей, узкими глазами и выступающими скулами, гордо сидящие на великолепных холеных конях одинаковой соловой масти (бежево-кремовая окраска шерсти и еще более светлые хвосты и гривы), — везут символ государственности Монголии – 9 белых бунчуков, сделанных из конского волоса тысячи породистых жеребцов. Свидетелями именно этого парада стали мы рано утром, выйдя из гостиницы. Парад совершает круг вокруг здания правительства. Площадь, на которую выходит фасад дома правительства, носит имя Сухэбатора – национального героя Монголии советского периода, и здесь же, в центре площади расположен его памятник. А сам фасад украшен великолепными статуями Чингисхана, его сына Угэдэя и внука Хубилая, а также фигурами монгольских конных воинов. 

 
    11 июля с утра пораньше весь Улан-Батор устремляется к центральному стадиону. С раннего утра все пространство вокруг стадиона уже заполнено бурлящей людской толпой, все стоянки переполнены, в ларьках идет бойкая торговля прохладительными напитками, горячими хушурами (подобие чебуреков) и другим фастфудом. Очень много людей в национальных костюмах, причем непонятно: то ли они участники предстоящего праздника, то ли просто зрители. Национальная одежда – дэли на людях смотрится очень органично, видно, что это не театральный инвентарь, а просто праздничный наряд. И человека в таком костюме можно встретить не только на праздничном шоу в качестве участника, но и просто на улице в дни народного веселья. 

    В начале одинадцатого счастливчики, имеющие билеты, начинают заполнять трибуны стадиона. Мы тоже являемся обладателями заветных билетов, дающих право лицезреть торжественное, грандиозное действо под названием «Открытие Наадама». Пробираемся к своим местам в самом последнем, верхнем ряду, откуда открывается отличный вид на людское море, колышащееся у наших ног. Расставляю треногу, закрепляю камеру с телеобъективом и… погружаюсь в это море. Телеобъектив дает потрясающую возможность рассмотреть лица людей, не знающих, что на них наведена камера фотографа. Они не напряжены, естественны, заняты своими мыслями, делами, эмоциями. И я снимаю, снимаю, снимаю, слившись в одно целое со своим фотоаппаратом. Прямо напротив нас – место для аккредитованных фото- и телерепортеров (яблоку негде упасть), а над ними – правительственная ложа. Постепенно и она заполняется, с приближением к одиннадцати, радостное напряжение и волнение нарастают, ожидание становится почти невыносимым. И вот, наконец, начало! 

 
    На поле выходит оркестр, и под звуки марша на стадион въезжают всадники с белыми бунчуками, которые устанавливаются на помосте. Они будут находиться здесь, охраняемые почетным караулом, в течение всего Наадама. Небольшое музыкальное вступление, а затем на поле стадиона выходит президент страны Цахиагийн Элбэгдорж, чтобы обратиться с приветствием и поздравлениями. После чего, собственно, Наадам считается открытым и начинается праздник. Танец малышей в ярких радужных накидках сменяется выступлением танцовщиц в национальных костюмах, их сменяют музыканты, играющие на удивительном музыкальном инструменте: морин хуур. Этот инструмент по решению ЮНЕСКО получил в 2005 году сертификат об утверждении монгольского национального инструмента морин хуур в качестве сокровищницы культурного наследия человечества. Как критически настроенные потребители рекламы, мы не поверили рекламке в туржурнале о том, что в открытии Наадама 2011 примет участие 1000 исполнителей на морин-хуур и не поленились посчитать. 
    Танцы, песни, музыка, — уже привычное для нас с вами зрелище, но одна «изюминка» заслуживает того, чтобы о ней рассказать. Человек двадцать шаманов разного возраста (и пола) выходят на помост сначала с пением, а затем проходят по кругу стадиона, освящая начало праздника. Мы недолго обсуждали, что это: костюмированное представление или же настоящие шаманы? Судя по тому, как они ведут себя, насколько сильно отличается костюм каждого, сколько в нем мелких деталей, это шаманы реальные… 
 
    Еще запомнился маленький мальчик, который в течение всего представления сидел в уголке поля на лошади, придерживаемой мужчиной. Я, периодически проводя объективом по лицам людей, невольно останавливалась на нем и снимала его еще и еще: очень уж он хорошо смотрелся. Он внимательно следил за выступлениями на поле и очень эмоционально их воспринимал, размахивая флажком и привставая в стременах. Ему не было скучно, хотя скорее всего, за время репетиций он уже знал все выступления. Последним номером торжественного открытия было небольшое представление об истории Монголии, и о том, как она идет к «светлому будущему» и вот тогда-то пробил «звездный час» моего маленького героя, поскольку именно он был символом этого будущего. 
 
    И вот представление заканчивается выступлением современных звезд монгольской эстрады и начинается то, что и дало название празднику: состязания самых сильных, самых метких, самых ловких. На газон стадиона выходят мужчины разного возраста – от молодых мальчишек до семидесятилетних батыров. Монгольская национальная борьба – дело сугубо мужское. И очень любимое и почитаемое в народе. Во время нашего путешествия мы посетили несколько музеев в аймачных центрах и везде на почетном месте висели фотографии самых-самых выдающихся борцов, их грамоты, личные костюмы. Костюм борцов очень оригинальный – плотные расшитые трусы-плавки «шудаг» и «дзодог» — короткие жилетки-жакетики без передней части – только длинные рукава и спинка, по низу жакетик плотно завязывается шнуром на груди. Кроме того на ногах борца – мягкие кожаные сапожки с острыми загнутыми вверх носками «гутулы» и остроконечная шапочка.
     Существует легенда о том, что раньше жилетка у борцов была обычная, — с закрытой грудью. Тогда со всей степи собирались богатыри померяться силой и умением в борьбе. Слава о победителях разносилась по всем стойбищам, о героях-борцах слагались песни, рассказы об их подвигах передавали из поколения в поколение. Однажды появился в степи непобедимый борец. В борьбе ему не было равных. Побеждал он всякого, кто делал ему вызов. Так были повержены все сильнейшие. Но выяснилось, что богатырь этот, вовсе и не богатырь, а женщина! Борьба — это чисто мужское дело. А тут такой позор! И тогда один умудрённый жизнью старик сказал: «А надо вот что сделать. Бороться теперь будем в трусах, да в жилетке с открытой грудью, чтоб ни одна женщина в мужские дела не совалась».
     
     В монгольской борьбе нет весовых категорий, нет ограничений по времени, нет ограниченной площадки. Правила борьбы тоже предельно просты – нужно вынудить противника коснуться земли любой частью тела. У каждого спортсмена – свой секундант «засуул», который принимает «на сохранение» шапочку на время поединка, следит за ходом борьбы, дает советы подопечному. Победивший в поединке борец радостно поднимает руки в стороны, символизируя полет мифической птицы-гаруды, а проигравший развязав шнурок жилетки и проходит под «крылом» победителя, напутствуемый его дружеским похлопыванием по спине. После этого секундант торжественно водружает шапочку на голову победителю и тот отправляется к площадке с бунчуками, чтобы совершить около них символический танец. И так все поле стадиона заполнено борющимися парами. 

    Поединки будут продолжаться три дня. Проигравшие выбывают. Постепенно от тура к туру количество участников будет уменьшаться, После пятого тура победитлям начинают присваивать почетные звания. Победителям пятого и шестого туров дают звание Сокола «Начин», седьмого и восьмого – Слона «Зан». Борец, победивший в состязаниях впервые, получает звание Льва «Арслан». Если победитель уже имеет звание Льва, то его называют Исполином «Аврага», после третьей победы он становится Всенародным Исполином «Даян Аврага», после четвертой – Непобедимым «Дархан Аврага», после чего сколько бы он ни побеждал, он носит звание Всенародного Непобедимого Исполина. 

     Мы уходили со стадиона уже во третьем часу дня, когда поединки борцов продолжались, а рядом на запасном поле проходили соревнования стрелков, но людей на трибунах не становилось меньше: одни уходили, их заменяли другие, войти на стадион уже можно было без билетов… Навстречу нам все шли и шли улыбающиеся люди, весь мост через Толу был запружен людьми и транспортом. Казалось, что вся Монголия собралась в окрестностях стадиона! Что еще приятно поразило – отсутствие алкоголя и пяных, а значит, отсутствие агрессии – все люди приветливы, добры, у всех на лицах радость – от карапузов на плечах родителей до сухоньких дедушек и бабушек в национальных костюмах. 

    Уже вечером, не чуя ног, мы добрались до своего номера в гостинице и включив телевизор, стали смотреть прямой репортаж о продолжающихся поединках борцов. Все так же на поле боролось одновременно большое количество пар, все так же победители совершали танец вокруг площадки с бунчуками, рядом с которыми неподвижно стояло четверо воинов из почетного караула. Потом на город налетел обычный в это время года шквал с проливным дождем и ветром. Стена воды обрушилась на улицы, молнии били в громоотводы, ветер швырял в окно дождь с такой силой, что казалось, еще немного, и стекло не выдержит и вылетит, если не от ветра с дождем, то от грома, а по подоконнику заструилась вода. Отключился свет в гостинице и близлежащих домах… Когда минут через 15 свет опять зажегся, мы вновь включили телевизор и увидели, что прямая трансляция продолжается, температура упала до 12 градусов, а обнаженные борцы как ни в чем ни бывало боролись, побеждали или проигрывали, неспешно исполняли свои танцы, и секунданты терпеливо стояли рядом, держа в руках шапочки своих подопечных… 

    Наутро нас ожидала поездка на скачки. Наши заботливые друзья из «Mongolian Expeditiоns» обеспечили нас транспортом и раздобыли для нас пропуск, что, нужно сказать, весьма облегчило нам парковку. Предвкушением этой поездки мы жили уже давно, еще до отъезда в Монголию. Собственно, когда мы решили, что останемся на время проведения Наадама, то первое о чем мы стали мечтать – попасть на скачки. Причиной этому стал замечательный фильм канала «National geographic» о Наадаме и скачках, снятый десяток лет назад. Запомнились удивительные лица детей, порой с недетским выражением, напряжение, эмоции, слезы и радость, потери и обретения… Хотелось увидеть это своими глазами. Ведь скачки, проводимые в Монголии в дни празднования наадама, уникальны – наездниками лошадей являются дети в возрасте 5-12 лет! 

     Сами скачки проводятся в 7 заездов, в первом участвуют скакуны 2-летки(даага), во втором – 3-летки (шудлэн), в 3,4-м – соответственно четырех,пяти-летки (хязаалан, соёолон), в 5-м скакуны всех возрастов, начиная с шестилеток (их нас). В 6-м – только жеребцы (азарга), а в 7-м – только иноходцы (жороо). В зависимости от возраста скакунов (но не наездников!), отличается и длина дистанции – от 15 до 30 километров. Самым важным заездом считается заезд четырехлеток во второй день соревнований. Скачки проводятся на неподготовленной дистанции, просто по степи в холмистой местности километрах в 40-50 от Улан-Батора. Маленьким наездникам с их скакунами предстояло преодолеть 25 километров и постараться победить! 

 
    …Далеко на склонах холмов, очерчивающих горизонт, стало видно легкое облачко пыли… Многотысячная толпа словно огромное существо задвигалась быстрее и хлынула волной на ограждение. Полицейские с трудом сдерживали безбрежный людской прибой. В человеческом море, ощетинившись объективами и штативами камер, словно острова высились специальные вышки с аккредитованными фотографами и операторами из известных телекомпаний и информационных агентств. Двинуться ближе к заветной черте у ограждения не было ни малейшей возможности. Друзья, видя наши отчаянные бесплодные попытки хоть что-нибудь снять из-за спин людей, даже предложили нам взобраться на столб, на котором был прикреплен динамик. К этому моменту там уже «разместился» один молодой человек, который тоже жестами показывал что он готов потесниться. Но столб как-то не внушал доверия, да и невозможно на вису снимать, пришлось отказаться от этой идеи. 
    А тем временем ветер нес пыль из-под копыт множества лошадей. И это облако пыли стремительно приближалось. Фотоаппарат словно сам, без моего желания, щелкал и щелкал. Лица, затылки, спины – все здесь было полно экспрессии, эмоций, — ни тени наигранности или равнодушия. Толпа, как один человек внимала происходящему действу. И вот, спустя несколько минут, случайное завихрение в толпе вынесло меня к вожделенному ограждению, и мне неконец-то удалось увидеть лица наездников и напряженный профиль полицейского и радость родителей, встречавших своих наездников, и слезы радости у победителей и слезы горя у проигравших… 

    Высшее напряжение после финиша лидеров стало спадать. Люди рядом со мной просили у полицейских разрешения подойти к финишной черте, чтобы собрать капли пота лошадей, упавшие в пыль, — по народному поверью они приносят удачу и здоровье… Сейчас уже финишировали последние, по двое, в одиночку, скакали они по избитой копытами степи. Метрах в ста от финиша лежала павшая в скачке лошадь, соревнования заканчивались. Мы наконец-то смогли подняться на опустевшую вышку. Мелкая желтая пыль висела над степью, а выше в ярко-голубом небе парили тысячи разноцветных воздушных змеев, трепетали на ветру тысячи флагов. Синие дымы поднимались над навесами и жаровнями, где жарились хушуры. Ряды палаток, навесов, гэров уходили к линии горизонта, а дальше блестели бесконечные ряды запаркованных машин. И каждый ряд имел буквенную маркировку (наш ряд – Y), и сколько же было этих рядов… 

 
    Мы уже собрались уходить, немного расстроенные и огорченные, что так быстро все закончилось, и тут из-за ограждения выехал один из финишировавших только что всадников, — мальчишка, лет десяти. Его тут же окружили, каждый старался прикоснуться к всаднику или лошади. Наша знакомая, обняла и поцеловала мальчишку, и о чем-то расспрашивала его, а мы снимали его усталое покрытое потом и пылью лицо, его улыбку. Видно было, что несмотря на проигрыш, он не очень расстроен и ему приятно внимание такого количества незнакомых взрослых людей и иностранцев…
 

    Мы шли обратно к машине сквозь гигантский человеческий водоворот, пытаясь сориентироваться. Временами казалось, что место нашей парковки осталось далеко позади, временами, что нам еще идти и идти. Люди стоящие и сидящие у разнокалиберных палаток, весело переговаривались, закусывали, играли с детьми – в общем, занимались повседневным лагерным бытом. Было удивительно, что здесь, в довольно многолюдной (говорят, что на скачках собирается до полумиллиона зрителей!) и пыльной степи, вполне городской с виду народ абсолютно не испытывает психологического неудобства. За все время пребывания, мы ни разу не были свидетелями каких-либо стычек или недоразумений. Наоборот, люди были доброжелательны и приветливы. На приветствия всегда отвечали добродушным «Сайн байна уу», в местах жуткой толчеи у ограждений не выталкивали друг друга, а старались встать так, чтобы всем было видно… Ни одного злого, агрессивного лица, ни одного косого взгляда… Нет, это не было специально подчеркнутым отношением только к иностранцам или гостям, – просто сама атмосфера Наадама была такой – доброй, без заискивания, с достоинством, уважением и ощущением торжественной важности всего происходящего… 

    Наш водитель безошибочно точно вывел нас к машине — монгольская интуиция сработала как обычно четко. Мы уже много раз убеждались, что монголы в степи не испытывают проблем с ориентированием (и похоже, не только в степи)… Выезжали с парковки мы мучительно долго. Казалось, что весь Наадам теперь поехал вместе с нами в Улан-Батор. Пробки на дорогах свели бы с ума любого водителя, но только не монгола… Очень скоро наш шофер, поняв, что в пробке придется стоят неопределенно долго, решился на безрассудный на наш взгляд поступок – поехать в объезд по каким-то непонятным грунтовкам. Наш низкосидящий седан Киа проезжал в такие узости и канавы, где сидели застрявшие УАЗы, предпринимал такие головокружительные и рискованные трюки, что казалось мы сидим в седле норовистого жеребца…
 

    Зато у нас оказалось очень много времени, чтобы пообщаться с нашей попутчицей. Зая Санджаа – удивительно милая и радушная женщина, которая встретила нас как родных. Эта женщина, которая иногда скромно повторяла, что она «простая монгольская женщина», была участницей первой монгольской экспедиции на Эверест, имеет сертификат пилота воздушного шара и до сих пор, хотя ей уже за 60 ведет активный образ жизни. В Монголии она названа «лучшей женщиной-восходителем 20 столетия»! «Теперь вы знаете что это такое – Наадам, где даже пыль над степью целебная…..», — так сказала нам эта «простая монгольская женщина». А нам вдруг представилось как много-много веков тому назад в бескрайний степной простор уносились чудо-богатыри Чингисхана, как, вздымая эту самую пыль, шла великая Орда. Самую большую из когда-либо существовавших империю создали монголы, и до сих пор никак не осядет пыль, поднятая ими на дорогах истории человечества.